В Екатеринбурге под следствием по обвинению в ограблении ювелирного магазина оказалась студентка мехмата одного из ведущих вузов страны. В общей сложности она вынесла драгоценных изделий на сумму 4 миллиона рублей. Но это было не типичное ограбление и даже не типичное преступление, совершенное, как вы уже, наверное, догадались, под воздействием кибермошенников.
Фото: Наталия Губернаторова
Уникальность истории в том, что преступники изначально заставили девушку трудоустроиться в этот магазин в рамках «спецоперации по разоблачению торговцев ворованного золота». Талантливая девушка-математик оказалась не способной просчитать обман и до конца верила, что на связи с ней были реальные, а не фейковые сотрудники спецслужб.
Эта история — отличный повод попытаться понять и логику мошенников, и причины, по которым одна из умнейший девушек страны попала на их уловки.
Умная, но наивная
«У нас в семье случилась беда, — так начинается обращение мамы Лизы (имя изменено) к автору этих строк как члену СПЧ. — Мою дочь обманули мошенники. Они держали ее на постоянном созвоне с 10 июня по 4 июля 2026 года. Убедили ее, что она выдала доверенность террористу (показали эту доверенность от ее имени на сайте Госуслуг), и обвинили в государственной измене… Преступники заставили Лизу делать под видео обыск нашей квартиры и квартиры бабушки, проживающей в другом городе. Но денег и ценностей в жилище не нашли. Тогда ее заставили дать письменное согласие на сотрудничество с «ФСБ». За это обещали, что снимут с нее обвинение и удалят доверенность. В противном случае, по их словам, ее ждал суровый приговор и каторжные работы».
Здесь стоит сделать ремарку. В 9 из 10 случаев с кибермошенничеством преступники используют историю с доверенностью на Госуслугах, которая выдана на имя террориста. При проверке оказывается: в доверенности действительно указаны ФИО человека, который включен в список экстремистов и террористов Росфинмониторинга. Но сама доверенность фальшивая. Как и сайт Госуслуг. Это важный момент, который стоит знать всем, ведь история с доверенностями по-прежнему актуальна.
Вернемся к Лизе. Сотрудники «спецслужб» объяснили ей, что в ювелирных магазинах Екатеринбурга торгуют ворованным золотом. Дали особо важное задание — устроиться в один из магазинов и узнать, что там происходит.
И снова стоит сделать отступление: Лиза девушка очень талантливая. Она поступила на бюджетное отделение на факультет матмех, прикладная математика, одного из ведущих вузов страны. Причем была единственной девушкой, прошедшей жесточайший отбор. Она корпела над формулами, в то время как ее сверстницы ходили по клубам. Она прочитывала стопки учебников, где каждая страница как шифровка для обывателя, мало смыслящего в высшей математике. Забегая вперед, замечу: уже находясь под давлением мошенников, она сдавала госэкзамены, написала и защитила на «5» диплом, поступила в магистратуру по направлению «Современные проблемы математики».
— Дочь устроилась в магазин ювелирной сети продавцом-консультантом, — продолжает рассказ мама. — Я была удивлена такому выбору, но Лиза объяснила, что это просто подработка на лето.
1 июля студентка вышла одна в свою первую смену. В конце рабочего дня ей приказали «изъять все украшения и отдать их сотруднику ФСБ». На вопрос, что значит «изъять все», мошенник грубо ответил: «что непонятного, все — значит все».
— Лиза подчинилась и сделала все, как ей приказали «сотрудники органов». Рюкзак с золотом передала какому-то человеку. После рабочей смены она вернулась домой, уверенная, что все сделала правильно. Ночью ей по телефону приказали уйти из дома и скрыться на время где-то, где ее не найдут. Она так и сделала. Со мной она не выходила на связь до 4 июля. Все это время я искала ее с волонтерами «Лиза Алерт». Затем она сама написала мне. Я приехала по адресу, чтобы забрать ее. Сев в мою машину, Лиза рассказала мне все, уверенная, что участвовала в спецоперации ФСБ. Я видела, что она не врет. Когда она узнала правду, у нее случилась истерика.
Но это все — слова матери. Какими могут быть объективные доказательства того, что девушка верила мошенникам?
Оставим пока этот вопрос. Расскажем, что происходило дальше. В полиции Лизу задержали на 72 часа, которые она провела в кабинете следователя на допросах и в ИВС. Суд — за что ему низкий поклон — не стал арестовывать, назначил меру пресечения в виде домашнего ареста.
Девушка после случившегося хоть и находится в стрессе, но не опустила руки, продолжила учебу.
Когда логика бессильна
Дело против Лизы и других персонажей возбужденно по статье 160 части 4 УК РФ («Присвоение или растрата группой лиц в особо крупном размере»), которая предусматривает наказание до 10 лет лишения свободы. Мама Лизы возместила весь ущерб ювелирному магазину, при том что семья совсем небогатая. Женщина воспитывает двух дочек одна, ей пришлось взять кредит на несколько лет. Магазин претензий к Лизе не имеет.
Лиза показывает, где отдавала рюкзак Фото: Ева Меркачева
Казалось, при таком раскладе можно было бы уголовное преследование прекратить. По моему убеждению, не можно, а нужно.
Но полиция (дело ведет СУ УМВД по Екатеринбургу) не спешит.
По словам матери, до сих пор не получены данные из ВК, где есть переписка и звонки, которые могли бы стать подтверждением, что девушка находилась под влиянием мошенников. Следователи так и не выяснили, кому принадлежат номера российских мобильных телефонов, с которых звонили. Не изучена переписка в Телеграме. Не исследованы записи Лизы, в которых она с математической точностью фиксировала все имена, звания и должности «сотрудников ФСБ, Росфинмониторинга и Центробанка».
Мама пишет во все инстанции: «Следствие продолжает считать (мне так и говорят напрямую), что Лиза в составе организованной группы обокрала магазин и сейчас отсидит за всех, а подельники ей потом заплатят. Получается, дочь — жертва мошенников, и ее же обвиняют! Это же несправедливо!»
Вероятно, логика стражей порядка такая: нужно доказать, что девушка точно была под сильным эмоциональным влиянием мошенников. Лиза и мама сами попросили о назначении психологической судебной экспертизы. Они поставили перед экспертами ряд вопросов, которые помогли дать объективную оценку о состоянии Лизы. Но вот что произошло. Эксперты областной психиатрической больницы, ознакомившись с вопросами, сказали, что не смогут на них ответить, потому что они «наводящие».
3 августа Лиза по своей инициативе прошла полиграф. Выводы: «Психофизиологические реакции, зафиксированные в ходе тестирования, согласуются с показаниями о том, что девушка вынесла ювелирные украшения из ТК «Омега», не имея корыстной цели. А также согласуются с тем, что она не являлась членом преступной группы и была убеждена, что участвует в операции по разоблачению преступников, что позволит ей избежать наказания в виде каторжных работ».
Но следователь настаивает на проведении стационарной — на месяц — экспертизы для динамического исследования. Для семьи это шок. Если Лизу госпитализируют на месяц, ей придется бросить магистратуру.
На ходатайство мамы Лизы провести повторную объективную экспертизу в Москве в НИЦ им. Сербского им отказали. Но не факт, что и там не ответили бы в духе: «вопросы наводящие». У меня на руках одно из недавних заключений этого центра по делу о другом мошенничестве. Поскольку я перечитала десятки, если не сотни экспертиз, скажу: их тональность, кажется, сильно изменилась. Раньше эксперты писали: «убежден, что делает все совместно с правоохранительными органами, его контролируют, поддерживают, подсказывают» или «подэкспертный понимал лишь содержание совершаемых действий, но не понимал их социального значения (общественной опасности)». Теперь пишут сухо, в духе «психических заболеваний нет, вменяем». Такое впечатление, что на экспертов давят. Но зачем?
Государству и обществу точно нужен талантливый математик, а не человек, прошедший тюремные университеты. А правоохранители — разве они работают не на благо государства? Сами они рассуждают примерно так: надо наказывать, чтобы другие были бдительнее. Проблема в том, что эта схема не работает.
Комментарий судебного эксперта Виктора Гульдана: «Жертвами дистанционного манипулирования сегодня становятся не асоциальные подростки и молодежь, а наиболее успешные, доверчивые, комфортные ее представители. Это люди с повышенной внушаемостью и пассивной подчиняемостью по отношению к авторитетным для них лицам и организациям. И каждый раз самым слабым звеном при расследовании таких дел и в судебном разбирательстве оказывается судебная комплексная психолого-психиатрическая экспертиза. Эксперты оказались не готовы к такого рода преступлениям с точки зрения оценки психического и психологического состояния жертв в период исследуемых событий. Что касается института им. Сербского, то там была проделана интересная работа по возможности использования статьи 28 УК РФ «Невиновное причинение вреда» для оценки поведения и мотивов, оценки способности самых жертв правильно воспринимать происходящие события, прогнозировать их возможные последствия, критически оценивать сложившуюся ситуацию. Но прошел ученый совет, на котором решили, что как-то это слишком сложновато для нынешнего уровня экспертизы. Методические рекомендации, написанные по этому поводу, были изъяты и запрещены к использованию. По-прежнему основным результатом таких экспертиз теперь является «психически здоров, признаки повышенной внушаемости не обнаружены». Тем не менее совершенно ясно, что эти состояния требуют своей оценки».
«Добрый» дядя Вотяков
По некоторым данным, следствие ссылается на часть переписки девушки с одним из персонажей, которую можно назвать… дружеской. И это якобы доказывает, что у Лизы были чуть ли не отношения со злоумышленником. Вообще, случаев, когда кибермошенники пытались в себя влюблять своих жертв, пока не было. Но, может быть, здесь как раз такая уникальная история?
Приведу цитаты из показаний девушки про «сотрудника ФСБ» Алексея Вотякова: «Когда я искала денежные средства в квартире и в личных вещах матери, то лицо, которое называло себя «Алексей Вотяков», пыталось наладить со мной дружеские отношения путем разговоров и вопросов обо мне: чем я увлекаюсь, учусь ли я, если да, то где. На эти вопросы я старалась отвечать, рассказала о себе, где я учусь, в это время он меня хвалил, что меня воодушевляло. Вотяков всегда старался разговаривать со мной максимально приятно и доверительно, это выражалось в том, что диалог начинался с приветствия, выяснения, какое у меня настроение, все ли у меня хорошо, тем самым настраивал и поддерживал на длительное и доверительное общение. У него начали проскальзывать такие обращения, как «солнышко», от которых мне становилось приятно и легко на душе».
Переписка с мошенником Фото: Ева Меркачева
«На протяжении всех диалогов за эти три дня я ему (Вотякову) сообщала неоднократно, что никакие денежные средства мы не найдем, потому как я была уверена, что их просто нет. На это мне Вотяков отвечал, что если деньги не найдем, то это будет не очень хорошо, но он обязательно что-нибудь придумает. Он постоянно называл меня умничкой, так как я проделала большую работу, много чего перерыла, даже разрешал идти отдыхать».
«Я сама уже стала писать сообщения Вотякову, как у него дела, чем он занимается, какие у него увлечения. Он сообщил о себе, что ему 29 лет, он из Ростова, снимает квартиру в Москве, у него есть двоюродный или младший брат, мама, отец спился, рост 190, занимается борьбой и весит 95 кг, работает почти без отпусков, так как копит на ремонт или на дом для мамы, в будущем хочет переехать в дом, хочет путешествовать в Англию или в Японию, девушки или жены нет, болел «короной», ни с кем жить не хочет, так как был негативный опыт, переехал в Москву, так как хотел учиться на банковское дело».
«После защиты диплома на перекуре с одногруппником я написала Алексею, что защитилась. Он меня похвалил и попросил записать кружок в ВК. Я этой функцией мессенджера почти не пользуюсь и желания не изъявляю, на мой вопрос, зачем, он ответил: «Хочу посмотреть на солнышко». Я отказалась, но Алексей настоял — «а не то обижусь». Я записала 2-секундный кружок без слов, было только мое изображение лица. Уведомила Алексея, что буду находиться в районе вуза до объявления оценок».
«На следующий день был запланирован поход в бар с одногруппниками. Я очень ждала этого, но в свете последних событий предполагала, что Алексей может меня не отпустить, на фоне чего морально готовила себя последние несколько дней, что так и будет. В ночь с 17 на 18 негативные эмоции были доведены до предела, случилась истерика от того, что больше я своих сокурсников не увижу, ведь они крайне важные для меня люди.
Я уведомила Алексея о необходимости поездки в вуз для подписи документов и решила попытаться отпроситься для похода в бар, и он неожиданно для меня дал добро со словами «тебе только и разрешаю, потому что ты такая хорошая, других я так не отпускаю никуда». Я была очень благодарна ему, и мое настроение стало великолепным. Сказала Алексею спасибо. Я была благодарна за то, что он отпустил меня в бар».
— Эти беседы связаны с особенностями личности этой девушки, — говорит эксперт Виктор Гульдан. — Это показывает, как преступники теперь издеваются над людьми, соревнуясь между собой. Мало того что мошенники обирают своих жертв, заставляют совершать преступные действия, так у них еще и какой-то кураж появился.
По мнению экспертов, девушка получила двойную травму еще из-за такого поведения «Алексея Вотякова». Но им, мошенникам, нашу молодежь точно не жалко. А нам? Преследование девушки и попытки уложить ее в психиатрическую больницу на месяц с риском отчисления из вуза, кажется, не похожи на заботу ни о ней, ни об обществе. А с учетом новых веяний в экспертизе мы рискуем потерять лучших представителей страны, для которых доверчивость стала их ахиллесовой пятой. Очень хотелось бы, чтобы эксперты (и в первую очередь Центр им. В.П.Сербского) и следователи вернулись к необходимости применения статьи 28 УК РФ, освобождая таких, как Лиза, от уголовного преследования. Стране нужны математики, инженеры, архитекторы. Стране не нужны уголовники.
