Новая книга Дмитрия Шеварова посвящена погибшим на войне молодым поэтам

18.06.2022, 11:48
Новая книга Дмитрия Шеварова посвящена погибшим на войне молодым поэтам

До свидания, мальчики» — это дополненное издание предыдущей книги журналиста Дмитрия Шеварова «Они ушли на рассвете»; реквием, вобравший в себя стихи молодых поэтов, погибших в Великой Отечественной войне. За два года, минувшие с издания первой книги, автор отыскал новые имена, новые подробности судеб — и теперь под обложкой скрываются 133 поэта, никому из которых не исполнилось и 30 лет. Как бы они обогатили жизнь и литературу, если бы не война?

В издании звучат не только их стихи, но и судьбы — Шеваров написал о каждом пронзительный очерк, который сопровождают фотографии и фронтовые письма. Книга также включает в себя Помянник — наиболее полный свод биографий погибших поэтов фронтового поколения.

«Эта история бесконечна, увы. Через два года можно снова переиздавать, и там будет еще больше имен, — с грустью констатирует Шеваров. — Только бы сегодняшняя трагедия поскорее прекратилась, и нашим потомкам не пришлось издавать что-то подобное вослед [нынешним событиям]».

Фрагмент книги портал ГодЛитературы.РФ опубликовал с разрешения автора и издательства «Никея».

М: Никея, 2022

Летом 1942 года поэт Семён Гудзенко вышел из госпиталя и вернулся в Москву. Однажды на улице Горького он услышал шаги за спиной. Оглянулся: незнакомая женщина. «Простите, — говорит, — ошиблась. У вас стрижка, как у моего сына. Сзади вылитый Вова. Извините…»

В XXI веке 9-го Мая по той же улице течет людская река — идет шествие Бессмертного полка. И вдруг обжигает мысль: а как же те мальчики, чьи фотографии некому нести? Ведь несут родные родных, а у тех нецелованных или не успевших жениться ребят не осталось потомков. Их сыновьям было бы сейчас под восемьдесят, внукам — под шестьдесят, правнукам — около тридцати, праправнуки пошли бы нынче в школу…

Но, быть может, они — эти погибшие безусые мальчики — там, в ином мире, на особом счету? И 9-го Мая не люди, но ангелы проносят их чистые образы?

Мало кто из тех ребят успел до войны выпустить сборник стихов или опубликовать свои стихотворные опыты в литературных журналах. Многие не увидели напечатанной ни одной своей строчки. Их архивы, и без того скудные, утрачены в войну или после нее, а уцелевшие рукописи далеко не все опубликованы. От некоторых юношей, пробовавших себя в поэзии, и рукописей не осталось — лишь свидетельства близких, друзей или однополчан о том, что они писали стихи.

Кто-то из подкованных читателей, пролистав эту книгу, строго спросит: как можно называть поэтами тех, кто лишь мечтал о литературе и писал еще ученически? Вот и образы что-то банальны, и рифмы хромают…

Им давно, еще во время войны, ответил танкист Сергей Орлов:

А еще мне неотступно вспоминается пушкинское: «А мы с тобой вдвоем предполагаем жить…»1 .

Мальчики 1941 года видели себя в русской культуре, дышали ею и предполагали жить. И это позволяет нам — независимо от того, сколько стихотворений они успели написать, — предполагать в них поэтов. И помнить, что за каждым именем — огромный мир чувств, мыслей, надежд, в одночасье прерванных войной. Быть может, среди этих ребят, где-то в братской могиле, лежит и тот новый Пушкин, которого мы ждем до сих пор.

В мае вечерние сумерки слишком быстро переходят в утренние. Не звоните, будильники. Не греми, рукомойник. Помолчите, репродукторы.

Дайте дописать стихи.

Боец парашютно-десантной роты авиации Черноморского флота. Погиб 19 или 20 сентября 1941 года во время десантной операции под Одессой.

Стихи, которые Леонид Крапивников успел написать в первые месяцы войны, пропали. У матери осталась лишь тетрадка с его довоенными, школьными текстами.

В 1972 году в Киеве вышла его посмертная книга. В 1984 году ее переиздали. Тираж был совсем маленький. Найти этот 37-страничный сборник сейчас нелегко.

Леонид Осипович Крапивников родился 19 декабря 1921 года в Киеве. Учился в школе № 69. С детства сочинял стихи. В седьмом классе он написал поэму, посвященную спасению челюскинцев, и лично вручил ее Отто Юльевичу Шмидту.

Первые навыки прыжков с парашютом Леонид получил в киевском аэроклубе. После школы он пошел учиться в политехнический институт. В 1940 году, остро чувствуя приближение войны, Леня оставил институт и поступил в Ейское военно-морское авиационное училище. В числе самых способных курсантов он обучался по отдельной ускоренной программе. В начале войны, очевидно, приписав себе шесть лет (в документах Центрального архива Министерства обороны Российской Федерации годом рождения Леонида Крапивникова числится 1916 вместо 1922), служил в 32-м истребительном полку 62-й истребительной бригады ВВС Черноморского флота. В связи с обнаружившейся болезнью глаз Леонид был переведен в технический состав полка, а вскоре добровольцем вступил в парашютно-десантную роту флотской авиации. Моряков, желавших служить в таком подразделении, было много; отбирали только тех, кто имел опыт парашютных прыжков и в совершенстве знал стрелковое оружие.

В середине сентября румынская армия почти вплотную приблизилась к Одессе. Вражеская дальнобойная артиллерия обстреливала акваторию порта. Обороняющиеся попросили у Ставки подкрепление. В ответ пришла директива: продержаться 6-7 дней до подхода резервов. Тогда командование Одесского оборонительного района решилось на отчаянный шаг — ударом с моря контратаковать намного превосходящие силы немецко-румынских войск. Операцию поручили 3-му полку морской пехоты. 1600 морпехов должны были высадиться ночью с шести кораблей в районе села Григорьевка.

Но первыми в бой пошли краснофлотцы парашютно-десантной группы Черноморского флота, и среди них — Леонид Крапивников. Их рейд должен был отвлечь внимание противника от морских пехотинцев, нарушить управление частями румынских войск. На подготовку десантникам дали всего три дня. Они и познакомиться-то друг с другом толком не успели.

Каждый десантник был вооружен пистолетом-пулеметом ППШ, двойной нормой патронов, шестью гранатами, десантным ножом. Командиром группы назначили старшину Анатолия Кузнецова.

Поздним вечером 21 сентября 1941 года на аэродроме в Евпатории небольшой отряд из моряков-десантников принял на борт бомбардировщик ТБ-3. В половине второго ночи, когда корабли подошли к месту высадки морпехов у Григорьевки, ТБ-3 выбросил десант через бомболюки в четырех километрах севернее деревни Шицли. Тихоходный четырехмоторный ТБ-3 был мало приспособлен для десантирования, и в условиях сильного ветра парашютисты рассеялись на большой площади.

Леонид Крапивников оказался оторван от основной группы, приземлившись на другой стороне Аджалыкского лимана в районе Старых Беляр. Очевидно, еще при приземлении по десантнику открыли огонь, он был ранен. Жители села Дофиновка укрыли бойца, но кто-то выдал его. Леонид попал в плен. Военный историк Олег Каминский, работавший во Фрайбургском военном архиве, нашел там протокол допроса Леонида Крапивникова. Этот сухой документ свидетельствует о стойкости 19-летнего краснофлотца.

О дальнейшей судьбе Леонида в немецком архиве сведений нет. Каминский считает, что его расстреляли сразу после допроса. Место захоронения неизвестно.

В декабре 1941 года мать Софья Михайловна, находясь в эвакуации в Средней Азии, получила извещение, что сын пропал без вести 19 сентября. А в донесении о потерях написали: «Не вернулся с боевого задания 13.IX.41».

Только через семь месяцев после его гибели, в мае 1942 года, обстоятельства героической смерти Крапивникова прояснились. Софья Михайловна получила похоронку, подписанную военкомом части старшим политруком Пронченко:

Ваш сын погиб смертью настоящего советского патриота во время высадки десанта в районе Одессы. Личный состав части поклялся отомстить немецким захватчикам за смерть лучшего товарища — Леонида Крапивникова.

Из десанта вернулись тринадцать товарищей Леонида. Девять человек погибло. Боевое задание они выполнили: посеяв панику в тылу врага, отвлекли внимание от морского десанта. Противник был отброшен от Одессы на пять, а местами и на восемь километров. Морпехи нанесли большой урон двум румынским дивизиям, захватили дальнобойную артиллерийскую батарею, обстреливавшую город.

Защитники города приободрились. Дядя моей мамы Евгений Рымаренко, аспирант кафедры языкознания Одесского университета, писал родным 26 сентября 1941 года: «Я жив, здоров. Защищаю Одессу от румынских полчищ, стремящихся захватить и уничтожить наш прекрасный город. Писать много нечего: À la guerre comme à la guerre (На войне, как на войне!)…»

В ночь на 1 октября в Одессу прибыли представители Ставки с директивой: «В связи с угрозой потери Крымского полуострова в кратчайший срок эвакуироваться войскам Одесского района на Крымский полуостров».

Утром 16 октября последний корабль с нашими военными покинул Одессу. Сводка Информбюро о том, что войска оставили Одессу, поразила всех — и в тылу, и на фронте. В брошенный город без боя вошли румынские части. И все-таки это произошло почти на два месяца позже, чем рассчитывал Антонеску — он планировал провести парад своих войск в Одессе 23 августа.

За сентябрь и начало октября из Одессы морем успели эвакуироваться почти сто тысяч жителей. Эта цифра была бы больше, но для гражданского населения не хватало кораблей, а значит, и пропусков на эвакуацию. Почти 250 тысяч человек остались в городе.

Вернувшиеся десантники из группы Кузнецова были награждены орденами Красного Знамени, один — орденом Ленина. Подвиг Леонида Крапивникова до сих пор никак не отмечен. В 1944 году в освобождении Одессы участвовал артиллерист Константин Левин — ровесник Леонида Крапивникова. Левин написал стихи-эпитафию (они были опубликованы лишь полвека спустя):

Левин был тяжело ранен, но выжил, а после войны поступил в Литературный институт им. А. М. Горького.

Близ полузаброшенного села Григоровка (так оно теперь называется) Коминтерновского района Одесской области ветшает установленная тридцать лет назад стела с надписью: «На этом месте будет сооружен памятный знак Одесскому воздушному десанту, выброшенному 22 сентября 1941 года».

Мамочка, когда я уезжал, мы договорились с тобой, что, как только начнутся солнечные дни, Ты закроешь стекла моего шкафа, чтобы книги не выгорали. Сделала ли Ты это? Вообще, если увидишь хорошие книги — покупай (мне денег не высылай), а особенно постарайся достать «Витязя в тигровой шкуре» в переводе Бальмонта…

…Я получил новое назначение — инструктора по укладке парашютов — в первую эскадрилью. Ты спрашиваешь — чему я здесь, на фронте, учусь? Всему — как жить и воевать.

Тебя, наверное, интересует, летаю ли я сам? Уже нет. И вряд ли буду. У меня что-то случилось с глубинным зрением: я не вижу земли, когда иду на посадку. …Между боевыми вылетами на задание я много читаю, думаю, готовлюсь к тому великому труду и учебе, которые ждут нас всех, когда разобьем Гитлера.

…Я страшно за Тобой скучаю. Ну, ничего, вернусь из армии, буду работать для Тебя, и Ты сумеешь отдохнуть. Получила ли Ты мое письмо, в котором я писал, что больше не летаю, а служу рядовым краснофлотцем-десантником в одной из авиачастей?

…Ты пишешь, что там, в селе, где ты отдыхаешь, есть библиотека. Советую Тебе прочесть еще раз Лескова — он как лекарство от беспокойных мыслей и волнений…

…А вот когда отвоюем, тогда буду учиться. Хочется быть морским инженером и поступить на литературный факультет. Оба эти пути мне доступны…

О тебе деревья говорят

Я вернусь

________________________________________

•1 А. С. Пушкин. «Пора, мой друг, пора!»

•2 Печатаются по изданию: Леонид Крапивников. Возвращение. Стихи / Предисловие Ф. Зубанича. Киев: Молодь, 1984.

•3 Печатаются по изданию: Леонид Крапивников. Возвращение. Стихи / Предисловие Ф. Зубанича. Киев: Молодь, 1984.

19 июня в 14:00 пройдет презентация книги «До свидания мальчики» в пространстве «Фавор». На встречу приглашены автор Дмитрий Шеваров, режиссер Алексей Симонов, литературный критик Павел Крючков, поэт Юрий Кублановский.

Источник: Российская Газета
Интересная новость?
Да 0
Нет 0
Лента новостей