Весьма интересный вопрос — как в местах не столь отдаленных относятся к бывшим военным? Так называемым «автоматчикам, рожам автоматным»?
Есть мнение, что не очень хорошо. Попробуем разобраться.
Итак, прежде все нужно вспомнить, что действительно, в послевоенные годы всех осужденных фронтовиков криминальные зоновские авторитеты, мягко скажем, не долюбливали. Понятно за что — прошедшие огонь войны ребята зачастую наотрез отказывались подчиняться блатным понятиям. Да вообще сами служили государству с оружием в руках — это для криминала полнейший зашквар.
И это не говоря уже о ворах, что сами на фронте воевали — между ими и прочей черной мастью целая яростная война в конце 1940-х случилась! Ибо не имел права блатной по понятиям тогда сражаться за государство. Даже в Отечественной войне… Тем более, что многие воры считали: сидельцы на фронт уходят вовсе не ради защиты Родины. А не желая переносить с остальной братвой тяготы лагерной жизни, что в 1941-1945 гг особо страшными, сами понимаете.
Ныне же все по другому. И многое зависит от того, к какой категории относится загремевший на нары военный.
Отслуживших срочную службу на зоне сегодня вообще особо не выделяют — служили да и служили, у нас срочная служба обязательна в России, как бе. Нет особого ничего. Даже для тех, кто загремел прямо с срочной, начудив — например, дезертировав из армии или устроив там стрельбу. Я отлично знаю и бывших десантов, что спокойно отмечали за колючкой день ВДВ.
Не особо хорошее отношение за решеткой только к военнослужащим внутренних войск. Правда, тут все тонко — ведь далеко не все ВВшники сами охраняли зэков. Но сейчас государство нелюбовь сидельцев к военным внутренних войск. И последние ныне отбывают сроки на зонах рядом с другими бывшими правоохранителями: полицейскими, росгвардейцами и так далее.
Отдельно стоит упомянуть взаимоотношения между кавказцами и теми бывшими военными, кто на Кавказе воевал. Мне никогда не доводилось видеть, чтоб война эта длилась и за решеткой. Обычно кавказцы и прошедшие Кавказ (Чечню) стараются просто друг друга не замечать. Чаще всего их просто расселяют по разным баракам. Во избежание конфликтов, сами понимаете, дорогие друзья.
В общем, осуждать военного только за то, что он военный на зоне ныне не станут. Если он разумеется не служил во внутренних войсках или Росгвардии. Все будет зависеть от личных качеств заключенного — кто-то шнырем станет, кто-то — уважаемым мужиком.
Да, разумеется, могут сидельцы иногда, что называется, попытаться «предъявить за автомат» осужденному бывшему офицеру. Но скорее всего тот окажется тертым калачом. И за себя надежно постоит.
Не забываем и что военные, особенно бывшие офицеры, пользуются крепкой поддержкой боевого братства на воле. Так что с ними сидельцам даже полезно знакомство заводить — есть надежда на взгрев. Как например, было со знаменитым полковником Будановым, пользующимся на зоне чуть ли не особыми правами да респектом.
