Пока мировые рынки переваривают беспрецедентную дизельную сделку Москвы и Вашингтона, о которой Владимир Путин лично сообщил спецпосланнику Уиткоффу в Санкт-Петербурге, кулуарно готовится второй акт американо-российских бизнес-контактов. До конца 2026 года стороны намерены реализовать еще один-два масштабных проекта без отмены санкций. Ведущий эксперт Центра политических технологий, экономист Никита Масленников в беседе с «livenews24» вскрыл карты: следующими на кон могут встать удобрения, редкоземы и СПГ, но для этого России придется радикально обуздать инфляцию.
© Sergey Elagin/Business Online/ Global Look Press
Дипломатический прорыв, еще пару недель назад казавшийся невозможным, обретает конкретные очертания. После телефонного разговора 9 октября, когда Дональд Трамп распорядился выдать OFAC временную лицензию на российское топливо, Владимир Путин подтвердил: первые танкеры с дизелем уйдут через два-три дня. Как стало известно, 23 октября танкер с российским дизельным топливом уже вышел из порта Приморск и направился в Нью-Йорк. Однако, как заявил глава РФПИ Кирилл Дмитриев на Веронском форуме, это лишь верхушка айсберга. Американский бизнес, вопреки официальной риторике Белого дома, отчаянно ищет пути назад на российский рынок. Глава AmCham (Американской торговой палаты в России) Роберт Эйджи подтвердил: один или два совместных проекта в высокой степени готовности, и они не требуют снятия санкций. Какие отрасли станут полигоном для возобновления полномасщтабных деловых отношений, и что ждет инвесторов, рискнувших зайти на российский рынок? На эти вопросы ответил ведущий эксперт Центра политических технологий, экономист Никита Масленников.
— 23 октября первый танкер с российским дизельным топливом направился в Нью-Йорк. При этом, по словам Кирилла Дмитриева и Роберта Эйджи, до конца 2026 года могут быть реализованы еще один-два совместных экономических проекта России и США — и для этого не требуется отмена санкций. На ваш взгляд, какие из бизнес- направлений выглядят наиболее реалистично для быстрого запуска?
— Прежде всего, напрашивается продолжение дизельной темы. Сейчас ушла первая партия — порядка 40 тысяч тонн. При этом действует временная лицензия, и, судя по заявлению вице-премьера РФ Александра Новака, до конца года Россия намерена восстановить свои позиции на мировом рынке дизеля: речь идет примерно о 10% доли рынка при текущем дефиците в 25%. Если нарастить отгрузки, можно выйти на 3–3,5 млн тонн ежемесячно к концу года. К тому же потенциальный выпуск дизеля в стране вдвое превышает внутреннее потребление — это дает хороший запас для экспорта. Второй вероятный вариант — удобрения. На это косвенно указывают и растущие котировки акций российских производителей удобрений. Мировые цены на удобрения сейчас несколько снизились, и логично ожидать активизации поставок, по аналогии с дизелем. Что касается СПГ — вариант возможен, но тут много неопределенности. Например, многое зависит от того, будут ли европейцы под давлением американцев возобновлять закупки сжиженного газа, и как в этом случае будет происходить раздел рынков. Пока это, скорее, рабочие гипотезы, чем реальные планы. Также есть перспективы по редкоземельным металлам, но их реализация во многом связана с принятием до конца года закона об особой экономической зоне для арктических регионов и Дальнего Востока как единого макрорегиона. В частности, речь идет о крупном месторождении в Якутии, которое имеет мировой уровень по запасам, но исторически развивалось фрагментарно. Алюминий — тоже потенциально возможное направление сотрудничества. Ранее озвучивалась идея крупного проекта недалеко от Красноярска с объемом инвестиций порядка 15 миллиардов долларов. Но здесь есть серьезные технологические и корпоративные барьеры — в первую очередь, связанные с электроснабжением и конфликтом между компаниями вокруг Богучанской ГЭС. Поэтому в сжатые сроки этот проект вряд ли удастся запустить, хотя как протокол о намерениях он вполне возможен.
— Если в целом начнется процесс возвращения американских компаний на российский рынок, какие условия и механизмы могли бы стать для них гарантией и стимулом?
— Теоретически привлекательными для иностранных инвесторов были бы равные условия с внутренними инвесторами. Сюда можно отнести соглашение о защите и поощрении капиталовложений, региональные и федеральные инвестиционные налоговые вычеты, офсетные контракты, а также требования по локализации производства. Но чтобы эти механизмы реально заработали, нужны подходящие макроэкономические условия. Сейчас ключевая ставка составляет 14%, и при таком уровне инвестиционный спрос формируется в основном за счет кредитов на восстановление мощностей и ремонты — это не органический инвестиционный рост. Для реального роста инвестиций инфляция должна быть на уровне примерно 5%, а ключевая ставка — снизиться до нейтрального уровня около 10%. Многое здесь зависит от политики Центрального банка и динамики инфляционного давления. Кроме того, если мы создаем преференции для одних иностранных инвесторов, их придется распространять и на других — например, на китайские компании. Это нормально в конкурентной среде: разные игроки могут занимать свои отраслевые ниши. Еще один важный фактор — геополитический. Любые серьезные договоренности и первые инвестиции желательно зафиксировать до смены администрации в США. Дальше ситуация может существенно измениться, и инерция, которая нужна для запуска крупных проектов, может не успеть сформироваться.
— А как в эту картину вписывается фондовый рынок? Если иностранные компании будут локализовываться, рано или поздно встанет вопрос о размещении акций и доступе к рынку капитала.
— Да, это логичное продолжение. Размещение иностранных компаний на российском рынке имело бы не только экономическое, но и политико-стратегическое значение. Однако сейчас ситуация непростая: целевой ориентир по доле долгосрочных инвесторов на фондовом рынке к 2030 году — 66%, но фактически показатель откатился примерно к 19%. То есть потенциал большой, но путь к цели будет долгим. В целом, пока многие из этих сценариев выглядят как перспективные допущения. Главное препятствие — не столько отсутствие идей, сколько необходимость создать устойчивый инвестиционный климат и предсказуемые правила игры. Если эти условия будут постепенно формироваться, тогда и появятся реальные проекты, а не только протоколы о намерениях.
